Ненадолго его хватило. Он ослабел, прекратил всякие движения и перевернулся кверху брюхом. Он умирал от удушья.

Но это еще не было смертью. Когда бычок перестал трепыхаться, грязь в банке осела, вода очистилась и оживила его. Несостоявшийся покойник слабо шевельнул хвостом, после чего лег на бок. А потом, и совсем выправившись, он стал осторожно плавать, изучая при слабом свете, проникавшем через прорытое отверстие, свое полученное столь дорогой ценой жилище.

Удивительно огромный дом! Двигаясь почти на ощупь вдоль по кругло изгибавшейся стене, бычок так и не нашел, где она кончается!

Довольный, он поспешил наружу. Протолкаться назад удалось довольно легко, но все же выход показался плох: узкий, да и стенки все время размываются. Пока не стемнело, строитель взялся уладить эти недостатки. Вновь над банкой поднялось облако и привлекло удалившихся было любопытных нахлебниц. Они вновь, на тех же условиях, составили ему компанию.

В сумерках усталый, но счастливый бычок покончил с делами. Под жестяной стенкой зияла дыра, в которую смогли бы, не особенно толкаясь, пролезть сразу трое таких, как он.

Ночь, разумеется, пришлось провести возле новостройки: духу не хватило отплыть хоть на метр; так и пролежал рядом с банкой и все проверял, тут ли она, губами касаясь гладкой стенки.

К утру его решимость ни за что не оставлять расчищенную территорию не мог поколебать даже голод. Но, увы, на этой чересчур тщательно возделанной ниве царили теперь совершенная чистота, песок - пустыня! И плохонького червячка не нашел бычок, когда попробовал порыскать вокруг банки.

Впрочем, начиналось утреннее оживление, и стало вовсе не до еды. На всякую проплывавшую мимо рыбешку бычок злобно ворчал, стараясь показать ей, что хочет ее съесть. Он ничуть не смущался тем, что некоторые из этих существ были гораздо крупнее его самого.